Издержки профессии

Нелегкая профессия моряка-рыбака: рыба, карты и море впечатлений
Нелегкая профессия моряка-рыбака: рыба, карты и море впечатлений

Нелегкая профессия моряка-рыбака: рыба, карты и море впечатлений

Выбрав профессию моряка, Смит приглашает меня посмотреть на это изнутри. Стать на время морским волком — рыбаком. И я соглашаюсь!

Наш старенький рыбацкий корабль создает какие-то проблемы с запуском двигателя. Он уже старенький, но вполне себе надежный.

Наш гордый корейский «Варяг»

Наконец двигатель приведен в порядок, и мы отправляемся в открытое море. Капитан рыболовного судна Ибрагим Рашид — тридцатитрехлетний отец пятерых детей, чье благополучие зависит от того, удастся ли ему в ближайшие двадцать четыре часа выследить и забить по меньшей мере пятнадцать взрослых тунцов. Обычай чистить зубы проник на Мальдивы довольно поздно, однако укоренился прочнее, чем надеялись самые смелые фирмачи из Colgate — Palmolive, во многом благодаря телевизионной кампании с участием сияющей улыбкой акулы. Тюбик с пастой хранится на полке судовой умывальни, совмещенной с кухней. 

Морская трапеза

В час завтрака мы вместе с командой собираемся в кают-компании, дабы впервые за много дней вкусить горячей пищи — мирубуле боава, то бишь вареных осьминожьих щупалец. На десерт нам предлагают пожевать листья арековой пальмы. 

Кают-компания

После трапезы наступает время карточных игр. Тунцам под нашим днищем отводят еще пару часов спокойной жизни. По этой фотографии не следует заключать, что автор страдает от нехватки общительности и дружелюбия или что он не способен (как это порой бывает с интеллектуалами) мужественно занять место в компании неграмотных рыбаков, обменивающихся анекдотами на непостижимом языке. Просто он находится в состоянии той глубокой задумчивости и полной концентрации, какими обычно сопровождаются попытки усмирить вспыхнувший в кишках мятеж. 

Морские дали

Мы долго бороздим океанские просторы безо всякого результата. В начале двенадцатого, когда над складом в Англии начинает брезжить рассвет, с востока появляется косяк желтоперых тунцов, имеющий форму буквы V; рыбы постарше, более уверенные в себе, плывут снаружи, молодняк внутри. Они движутся со скоростью пятьдесят километров в час, направляясь от берегов Индонезии к Сомали. У этих несчастных созданий нет плавательного пузыря, и потому они обречены никогда не останавливаться: если они попробуют, как ленивый групер, отдохнуть в струях морских течений, то неизбежно опустятся на дно и погибнут.  

Тунец — весьма трудная добыча для любого моряка-рыбака

Впрочем, людям только на пользу их постоянные усилия, так как именно благодаря непрерывной работе хвоста эти рыбы набирают свою ароматную мышечную массу. На палубе раздается крик. Один член стаи — судя по всему, грузный пожилой ветеран, безо всяких помех рассекающий воды Индийского океана добрых пять лет кряду, — проглотил наживку, кусок макрели.  

Пятнадцать минут спустя он, разъяренный и напуганный, уже молотит хвостом по нашему правому борту. Всем своим пятидесятикилограммовым весом он пытается избавиться от струны, раздирающей ему нёбо, но не замечает двоих рыбаков, которые поддевают его стальными крючьями и с торжествующим криком выбрасывают на палубу.

Ловля тунца

Начинается сущий ад. 

Тунец

Тунец никогда еще не оказывался так далеко от воды, на таком ярком свету, но инстинкт говорит ему, что в воздухе он скоро задохнется. Рыбаки должны помешать ему впасть в панику, иначе его мясо потемнеет от прилива крови и не будет так красиво смотреться на обеденной тарелке. Поэтому брат капитана быстро зажимает его между ногами, обутыми в сапоги, и замахивается большой, вырезанной из ствола кокосовой пальмы дубиной, напоминающей орудие доисторического человека. Потом резко опускает ее. Глаза тунца выскакивают из орбит. Хвост судорожно дергается. Челюсть открывается и закрывается, как было бы и с нами, только что крика не слышно.  

Дубина бьет снова — с глухим стуком, полагая конец всем житейским передрягам, воспоминания о которых плотно упакованы в рыбью черепную коробку, и наводя нас на мысль о том, что и нас отделяет от окончательного расставания с дорогими нашему сердцу идеями и надеждами всего лишь один полновесный удар. Рыбак и сам впадает в ярость — он мстительно лупит умирающего тунца, осыпая его проклятиями на языке дивехи: «Нагубалха, нагубалха, хей аруваалаанан» («Получай, получай, сука»).

Наша добыча — огромный мощный тунец

Это первый его тунец за восемь дней, а дома ждут шестеро детишек.