Экономика. Моменты.

Приносит ли работа счастье?
Приносит ли работа счастье?

Приносит ли работа счастье?

При всем могуществе наших технологий и разветвленности наших корпораций самая существенная черта современного трудового мира, пожалуй, остается внутренней и заключается в особенности нашего менталитета — в том широко распространенном убеждении, что работа должна приносить нам счастье. Труд лежал в основе всех человеческих обществ, но только мы впервые начали относиться к нему как к чему-то гораздо большему, нежели наказание или повинность.  

Только у нас родилась идея, что работу следует искать даже при отсутствии финансовой необходимости. Выбор занятия до такой степени определяет нашу индивидуальность, что мы в первую очередь спрашиваем у своих новых знакомых не о том, откуда они родом или кто их отец и мать, а о том, что они делают, негласно подразумевая, что осмысленная жизнь невозможна без хорошей работы, приносящей достойное вознаграждение. 

Так было отнюдь не всегда. В четвертом веке до нашей эры Аристотель высказал мнение, которому суждено было доминировать на протяжении более чем двух тысячелетий, а именно заявил о принципиальной несовместимости довольства жизнью и оплачиваемого труда.  

В глазах этого греческого философа нужда в деньгах ставила человека на одну доску с рабами и животными. Физический труд, а также умственная деятельность в меркантильных целях, считал он, ведут к духовной деградации. Только достаток и праздное существование позволяют гражданам вкушать высшее наслаждение от занятий музыкой и философией. 

Аристотель

Раннее христианство добавило к воззрениям Аристотеля еще более мрачную теорию о том, что мучительный труд — заслуженная кара за Адамовы грехи и единственный путь, ведущий к их искуплению. Лишь в эпоху Ренессанса в этом траурном марше зазвучали оптимистические нотки.  

В биографиях великих художников, людей вроде Леонардо и Микеланджело, слышатся первые похвалы практическому труду. Хотя вначале эта перемена взглядов затронула только творческую деятельность, да и то лишь в ее самых выдающихся проявлениях, со временем она распространилась почти на все профессии.  

В середине восемнадцатого столетия Дидро и Даламбер бросили Аристотелю прямой вызов, опубликовав двадцатисемитомную «Энциклопедию» со статьями, воспевающими особые таланты тех, кто печет хлеб, выращивает спаржу, мелет муку, кует якоря, печатает книги и разрабатывает серебряные рудники, получая от своих усилий истинное удовлетворение.  

Энциклопедия Дидро и Даламбера

Текст сопровождался картинками с изображением профессиональных орудий, в том числе шкивов, тисков и щипцов — инструментов, точное назначение которых не всегда было понятно рядовому читателю, но в которых он должен был узреть изощренные средства достижения благородных целей.  

Проведя месяц в нормандской мастерской по изготовлению игл, писатель Александр Делер сочинил, возможно, самую впечатляющую статью «Энциклопедии», где с уважением описывал пятнадцать этапов превращения кусочка металла в это утонченное и слишком часто теряемое приспособление для пришивания пуговиц. 

Задуманная как сокровищница человеческих знаний, на деле «Энциклопедия» стала звонким панегириком благородству труда. Дидро огласил свои мотивы в статье «Искусство», сурово разбранив тех, кто склонен превозносить лишь «свободные» искусства (то бишь аристотелевские музыку с философией), игнорируя их «механических» родственников (к примеру, изготовление часов и шелковых тканей): «Довольно свободным искусствам петь хвалу самим себе — пора им возвысить свой голос в защиту механических искусств. Свободные искусства должны избавить механические от того небрежения, в коем последние столь долго пребывали благодаря предрассудкам». 

Так буржуазные мыслители восемнадцатого века перевернули аристотелевскую идею с ног на голову: удовлетворение, которое греческий философ связывал с праздностью, оказалось перемещенным в сферу труда, тогда как занятия, не приносящие финансового вознаграждения, лишились всякой значимости и были низведены до статуса пустых развлечений отставших от жизни аристократов-дилетантов. Прежде казалось невероятным, что можно ощущать себя полноценным человеком, только занимаясь конкретным делом, — теперь стало казаться невероятным, что кто-то может быть счастлив, ничего не производя.