Издержки профессии

Профессия: врач-терапевт. Нелегкая доля скользящего по времени
Профессия: врач-терапевт. Нелегкая доля скользящего по времени

Профессия: врач-терапевт. Нелегкая доля скользящего по времени

Врач, да еще и терапевт — это не только призвание. Это в какой-то мере скольжение по времени. К вам приходят пациенты: сначала девочка-пятиклассница, затем эта же девочка-студентка, далее она уже мать троих детей, потом и бабушка внуков. А вы все сидите в своем уютном кресле и принимаете новых пациентов. И наслаждаетесь той атмосферой, которую может почувствовать только врач-терапевт общего профиля…

С этими мыслями я наведался к своему знакомому, Саймонсу, который работает терапевтом уже 30 лет. Мы расстались с ним на мажорной ноте, когда у себя в гостях Саймонс жаловался мне на скукоту…

Три дня спустя я уже сидел перед черно-белым экраном в тесном чуланчике, который служил Саймонсу офисом, и смотрел, как его первая посетительница с подкупающим сочетанием официальности и искренности рассказывает ему о своей личной жизни и профессиональных разочарованиях.  

Кабинет Саймсона

Около меня громоздились штабеля папок и документов, а на полу лежала сумка со спортивным снаряжением хозяина, испускающая сильный запах кроссовок, только что снятых с ног. 

Голос клиентки доносился из динамика монитора и, более отчетливо, непосредственно сквозь стену. Это был один из тех кристально чистых английских голосов с безупречным произношением, какой мог бы принадлежать, скажем, уроженке Уолтона-на-Темзе, получившей степень бакалавра с отличием в оксфордском Кибл-колледже. Через щелочку в двери я видел ее синее кашемировое пальто, сбрызнутое капельками влаги, и тонкий кожаный портфельчик. 

Трижды она прерывала свое повествование, вдруг откидывая волосы со лба и говоря: «Простите, все это, должно быть, ужасно скучно», — на что Саймонс спокойно и ни секунды не медля, будто давно ждал от нее именно этих слов, отвечал: «Я здесь только ради вас».  А сам поневоле вспоминал кадры из сериала «Скользящие»…

Через двадцать минут после начала приема терапевт уронил голос почти до шепота и с отеческой мягкостью спросил, что сталось с той непосредственной и жизнерадостной девочкой, которой клиентка когда-то была.  

На что тридцатисемилетняя Кэрол, специалист по налоговому праву, возглавляющая отдел численностью в сорок пять человек в здании рядом с Английским банком, безо всякого предупреждения горько разрыдалась, в то время как Саймонс продолжал смотреть на нее добрым взглядом, а соседская кошка вышла на прогулку вокруг садового пруда. 

«Все-таки, время неподвластно над врачом, — думал Саймонс, — И машина времени переносит меня их эпохи в эпоху, а мой удобный стульчик так и остался удобным стульчиком».

Саймсон всегда относился к жизни философски, а это чертовски весело…

После ухода Кэрол Саймонс выбросил кучу использованных салфеток и, поправляя на кушетке подушки, заметил, что большинство его клиентов страдает одним и тем же заблуждением: им кажется, что они должны были интуитивно угадать — задолго до того, как окончили свои университеты, обзавелись семьями, купили дома и поднялись на руководящие посты в юридических фирмах, — какой наилучший жизненный путь им следовало выбрать. Теперь же им не дает покоя мысль, что они — то ли из-за собственной тупости, то ли по досадной ошибке — упустили свое истинное «призвание». 

Это любопытное и не слишком удачное понятие впервые вошло в оборот в эпоху Средневековья: его применяли, когда речь заходила о людях, испытавших внезапное побуждение обратиться в христианскую веру. Но Саймонс утверждал, что в своем мирском варианте оно благополучно дожило до наших дней, и мы мучаемся, считая будто смысл жизни может в какой-то миг открыться нам в ясной, определенной форме, после чего мы навсегда забудем о том, что такое смятение, зависть и сожаление. 

Саймонсу очень нравилась книга «Мотивация и личность» психолога Абрахама Маслоу, цитату из которой он повесил над туалетом: «Знать, чего мы хотим, — это не норма. Это редкое психологическое достижение, требующее серьезного труда». 

Но мысли о машине времени сразу сменяли философию Маслоу… И Саймонс не мог отделаться от мысли, что он будет скользящим еще долгое-долгое время… А пациентки — девочки, девушки, женщины, бабушки — так и будут моментами в его бесконечном Скольжении по времени и судьбе.